Нас воспитала война

У тебя есть ко мне предложение?

— Мы заинтересованы в том, чтобы вы начали работать на нас.

— Кто это «мы»? Что значит «работать на нас»?

— «Мы» — это организация, которая…

— Твою мать, Жуков! Что ты мне поешь? Говори прямо: я нужен Королю? Ведь вы все, что вокруг мухами кружитесь, обычные «шестерки» хозяина.

— Вам доставляет удовольствие оскорблять меня?

— Оскорблять? Ты что, Валерик? Оскорбить можно человека, имеющего честь и совесть. Ты к этой категории, как выяснилось, не относишься.

— Вы играете с огнем, Владимир Алексеевич.

— Не пугай. Лично ты мне ничего сделать не можешь. Так что знай свое место. Говори, что поручили, и вали отсюда.

Жуков проглотил сказанное:

— Хорошо. Слушайте. Ваш друг Бабичев находится по соседству с вами. Вы будете иметь возможность пообщаться. А чтобы вы были в курсе, его супруга Татьяна — тоже здесь.

— Обычная страховка, Владимир Алексеевич, ну и в отношении Бабичева — наказание за недогадливость. Вернее, ожидание наказания.

— Понятно. Заложники, одним словом. А тебе не страшно, майор? Удерживая заложников, ты из простого уголовного преступника переходишь в разряд террориста, Валерик! Тебя это не беспокоит?

— Сейчас, Владимир Алексеевич, речь не обо мне. Так что давайте не отвлекаться.

— Как угодно, валяй дальше.

— Вы правы, в вас заинтересован Король. Для сохранения вашей жизни и жизни Бабичева с супругой есть два условия. Они таковы: первое — вы даете слово офицера, что будете добросовестно выполнять обязанности, которые вам определят.

— Ну ты и даешь! Кто придумал всю эту галиматью? Уверен, что не Король. Подобная дурость попросту не пришла бы ему в голову. Эдик? Или ты? Ты хоть сам-то понял, дурак, чего наговорил?

— Я довел до вас условия.

— Знаешь что? Иди-ка ты отсюда! И передай Королю, что разговаривать я буду только с ним, без переводчика. Пусть больше тупоголовых ко мне не присылает. Все. Вали.

— Не много ли берешь на себя, Леший?

— Что беру — все мое. Базар окончен.

Жуков вдруг сорвался с места, выхватил пистолет, приставил его ко лбу Лешина.

— Ты что, сука, издеваться надо мной решил? Я же сейчас тебя, как последнюю тварь, кончу.