Дагмар хмыкнул:
— «Хорошие» в нашем мире не выживают. А скрывать от него законы берсеркеров — все равно что обрекать на смерть. Не сейчас, так через несколько лет. К тому же, я почти уверен, что сын моего братца будет таким же дерьмом, как он сам. Ты же видела Диану… Кого она может родить?
Марина горько усмехнулась:
— А еще я видела твою мать. И шрамы, которые на тебе оставил твой отец.
Дагмар изменился в мгновение ока. Он весь подобрался, будто перед нападением, напрягся. Крепкие мускулы натянули ткань рубашки.
— Мы не будем это обсуждать.
— Почему же? Именно это я и хотела обсудить. Теперь многое встало на свои места. Мы с тобой… как бы это сказать… неправильные! — Марина кивнула самой себе. — Точно. Нас не воспитывали, как других детей. Поэтому, нам сложно общаться с другими. И еще сложнее — друг с другом. Смешно, да? К тебе «притянулась» невеста, у которой тоже не было нормальной семьи. Нам никто не показывал и не объяснял, как строить отношения.
Дагмар вздернул брови, немного успокаиваясь:
— Если хочешь записаться к психологу, то я против.
Марина бросила на него недоверчивый взгляд. Боже, он что, пытается шутить? От уголков его глаз расходились лучики морщинок, делая его почти похожим на обычного мужчину. Почти. Он все так же был напряжен и готов к любому удару. Мощь, которая ожидает нападения каждую секунду. Марина не представляла, как можно так жить. Постоянное напряжение.
— Не думаю, что готова делиться секретами нашей бурной жизни с посторонними. — Она улыбнулась, надеясь, что собственная попытка пошутить не обидит его: — К тому же… нам может понадобиться звериный психолог.
Такие есть? Ну, знаешь, чтобы разбирали проблемы взаимодействия человека и Михайло Потапыча.
Несколько секунд Дагмар просто смотрел на нее. Марина успела испугаться, а не перегнула ли она палку. Но вдруг он громко рассмеялся, снова поражая ее искренней широкой улыбкой, которая преображала его лицо до неузнаваемости.
Марина поняла, что напряжение ее постепенно отпускает. В носу у нее не было встроенного детектора лжи, и по запаху она не могла определить, чьего ребенка носит Диана.
Но то, с какой готовностью он собирался убить этого малыша, почему-то… успокоило. И Марина даже не собиралась обвинять себя в чувстве облегчения, которое сейчас испытывала.
Вряд ли бы он так поступил с собственным ребенком, пусть и нежеланным. Не смотря на исковерканное детство, семья много для него значит. Откуда-то она знала, что он будет стараться стать идеальным отцом.
