Ей удастся убедить его сохранить племяннику жизнь.
Возможно, у них еще получится создать свою семью.
Дагмар оттолкнулся от пианино и шагнул к Марине:
— И какие проблемы у нас?
Марина пожала плечами, улавливая перемену в его настроении:
— Не знаю… Без меда мишка становится слишком ворчливым?
Дагмар, крадучись, приближался к ней. Марина залюбовалась его плавной походкой. Было удивительно, как он, такой огромный и массивный, двигается изящно и совершенно бесшумно.
— Думаешь, мне не достает меда?
— Да. С ним бы ты точно стал добрее.
Медовый авитаминоз. Такой существует?
Он опустился на пол перед ней и подался вперед, шумно вдыхая воздух возле Марининого лица.
— А знаешь, что теперь мой мед?
Марина отрицательно покачала головой, завороженная разгорающимся оранжевым огнем в его глазах.
Дагмар выдохнул аромат сладкой мяты:
— Ты.
Марина вскочила на ноги и побежала к фортепиано. В лесу она готова была наброситься на него, а сейчас почему-то испугалась.
— Зачем здесь пианино? Ты играешь? — Она опустилась на мягкий пуфик и подняла крышку.
За спиной раздался насмешливый голос Дагмара:
— Конечно."
"Марина вздрогнула. Опять он неслышно подкрался. Дагмар легко поднял ее за талию и сел, опустив Марину себе на колени. Сразу же возникло ощущение, будто ее живьем сунули в горящую печь. Жарко, но до безумия уютно.
Конечно? Словно это было само собой разумеющимся.
— Какие еще таланты в тебе скрыты? — Она коснулась гладких прохладных клавиш.
Чистый звук разнесся по всему залу, отражаясь эхом от стен.
— Это не талант, а то, чему я обязан был научиться. Берсеркеры вращаются в… вы называете это «высшими кругами». Хорошее воспитание и образование.
Дагмар с легкостью подхватил мелодию, которую она наигрывала. Марина тут же почувствовала обжигающий стыд. Он уверенно скользил пальцами по клавишам, как будто тренировался каждый день. Она же, «спотыкалась» о каждую, с трудом вспоминая, на какие нужно нажимать. Их пальцы «встречались», и он умудрялся гладить ее ладони, легко, почти невесомо касаясь.
Это возбуждало настолько сильно, что тело переставало принадлежать только ей одной.
Оно стремилось к Дагмару. Прижималось и ластилось, будто бы было его частью. Между ног становилось влажно. Тянущее ощущение внизу живота медленно разливалось ядом, скапливаясь сладкой мучительной болью в нежных складочках плоти.
Это походило на пытку. Ткань трусиков натирала ставшие дико чувствительными губки, и Марина ерзала, не находя себе места.
