Насвистывая в темноте

Приколотил больше телочек, чем Иисус — досочек!» И все мужики, что сидели в баре, давай хохотать и смеялись очень долго, а меня угостили детским коктейлем, пока какие-то люди отдавали дядюшке Полу деньги. Так что, возможно, Этель что-то путает.

— Вы ведь знаете, кто они? Книжники? — спросила Этель.

Сестрички О’Мэлли в один голос ответили:

— Книжник — это человек, который делает ставки за других, — сказала Этель.

— Какие ставки? — спросила Тру.

— Разные, значения не имеет. Таким и ваш дядюшка Пол был. Книжником.

Этель сделала еще один долгий глоток из запотевшего металлического стаканчика цвета сирени.

— Я скажу тебе еще одну вещь, мисс Тру, кое-что бросилось мне в глаза насчет вашего дядюшки Пола после аварии, и я ведь довольно хорошо его знала, потому что в то же примерно время водила дружбу с одним джентльменом, который страсть как интересовался пони.

Этель встала и отнесла к мойке пустой стакан.

— Знаете, так грустно говорить об этом, но ваш дядюшка Пол в те дни не был шибко хорошим человеком.

Да что там, многие считали Пола Райли самым отпетым злодеем в округе. Так что ты оказала услугу и себе, и своей семье, мисс Тру. А если хорошенько подумать, то и самому Полу. — Этель распахнула холодильник. — Кто-нибудь мечтает о сэндвиче с редиской?

Именно такими сэндвичами Этель перекусывала в летнюю жару. Бог его знает почему, но, глядя на то, как она размахивает пучком редиски, я вдруг о чем-то вспомнила, воспоминание взялось прямо ниоткуда, прошумело в голове теплым ветерком.

В день, когда случилась авария, мама и дядюшка Пол стояли на крыльце нашей фермы. Я хотела попить из шланга и сполоснуть несколько редисок, которые только что вырвала из грядки, — я усердствовала в огороде, как папа и велел, не хотела, чтобы он снова разочаровался во мне. Мне было очень, очень не по себе после тех злых слов, которые я ему наговорила. И я пообещала себе, что постараюсь помириться. А потом разотру загорелую папину шею, это ему особенно нравилось. Мама и дядюшка Пол не знали, что я рядом.

Я опустила шланг и подобралась поближе, потому что на лице у мамы застыло странное выражение. Папа с Тру сидели в машине и слушали радио — там гремело ча-ча-ча. Я замерла, чтобы расслышать, что там говорит маме дядюшка Пол. Голос у него был как у Грубияна, когда кто-то пытается отобрать у того косточку.

— У меня неприятности, мне нужны бабки. Разбей копилку, маленькая Мисс Воображала, не то расскажу твоему муженьку сама знаешь про кого.