Знаете такую? Едешь, а она покачивается?
Я кивнула. Паренек продолжал:
– И номер смешной.
– Ты номер запомнил?
– Такой любой упомнит, еще подумал: куплю машину, ни за что на подобный не соглашусь. Мент, как увидит, никогда не забудет – 666 – число дьявола. Вот ведь девки какие пошли, ничего не боятся. Я бы ни за что, никогда, примета плохая.
– Почему девки? – спросила я.
– Так за рулем баба сидела, – пояснил продавец. – Волосы длинные, на лицо свесились, очки громадные.
– Как ты только заметил в темноте.
– Она дверь открыла, в машине свет зажегся.
– Куда поехали?
Мальчишка махнул в сторону Ленинградского проспекта.
Мы с Ксюшей побрели домой, Рейчел мирно плелась рядом.
– Что за машина? – удивилась Оксанка, услыхав мой рассказ. – Эля говорила, что никого в Москве не знает, кроме бывших клиентов!
– Значит, врала, – задумчиво пробормотала я, – только зачем? – Ушибленная бровь задергалась, Оксанка взглянула на мое лицо и ахнула:
– Надо положить свинцовую примочку, иначе раздует!
Но спешно принятые меры не помогли, и к завтраку пришлось спуститься в темных очках.
Ефим глянул на меня и спросил:
– Чего занавесилась?
– Да так, – ответила я, не вдаваясь в подробности.
Но тут влетела Маруся и со всего размаху толкнула мой стул. Очки свалились прямо в омлет. Старик глянул и расхохотался.
– Ручная работа. Мужик жизни учил? Небось не дала, кочевряжилась.
Я обозлилась.
– Просто ударилась.
– Скажи кому другому, – заржал дедушка, радостно пожирая горячий омлет.
– А кому и что ты должна была дать, мамуля? – поинтересовалась Манюня.
Стараясь не сорваться и не заорать на наглого гостя, я с невинным видом пояснила:
– Ефиму Ивановичу кажется, что мне следовало заплатить кому-то деньги, а я этого не сделала и получила в глаз. Но он ошибается, просто вчера в темноте налетела на угол ларька.
– Ну, если ты еще мужикам и платишь, – продолжал измываться Ефим, но тут вошел Аркашка, и противный старикан примолк. Кешку он слегка побаивается. Сын посмотрел на заплывший глаз и буркнул:
– Опять помойное ведро?"
"Ну и память! Почему ближние ориентированы только на дурацкие события, происходившие со мной.
Ну спросите, как мать училась в институте? Никто и не обмолвится, что получила красный диплом, а про помойное ведро каждый рад напомнить.
Дело было страшно давно, лет пятнадцать тому назад. Меня как раз только-только взяли на полную ставку ассистента. Времена были «далекие, теперь почти былинные».
