Устроиться молодой женщине, да еще разведенке с ребенком, на приличную работу было практически невозможно. Ни одна организация не хотела лишних проблем, кадровики морщились. Ребенок без отца, и бабушек нет! Значит, мать начнет бюллетенить и качать права. По советским законам, женщина, в одиночку воспитывавшая детей, имела значительные льготы – отпуск на пять дней больше обычного, стопроцентно оплаченную путевку в санаторий… Ее нельзя было послать в командировку и заставить работать сверхурочно… Поэтому я и сидела преподавателем-почасовиком, а тут вдруг невероятно, просто сказочно повезло, и декан подписал приказ.
Во вторник заведующая кафедрой собралась представить новую преподавательницу коллективу сотрудников. Накануне вечером я решила помыть пол на кухне. Развела в ведре стиральный порошок «Лотос». Никакого геля «Комет» мы тогда и в глаза не видели. Швабра мерно скользила по линолеуму, но тут раздался звонок в дверь, я неловко повернулась, босые ноги разъехались в мыльной луже, и тело начало стремительно падать.
Стараясь удержаться, замахала руками и ударилась, так сказать, мордой лица об открытую дверцу мойки, как раз на то место, где помещалось помойное ведро. Железная ручка пришлась мне чуть пониже правой брови.
Остаток ночи пыталась бороться с последствиями. В ход пошли все известные подручные средства – соскобленный из морозильника лед, бабушкин серебряный половник, разрезанная картофелина и даже кусок сырой говядины. Однако утром бесстрастное зеркало отразило довольно сильно опухшую физиономию, заплывший правый глаз и удивительной красоты синяк павлиньей раскраски – сине-желто-зеленый.
Пришлось отправиться на заседание кафедры в темных очках.
Дело происходило в августе, педагоги только вернулись из отпуска, и мои очки никого особенно не удивили. Заведующая принялась читать характеристику – «морально устойчива, политически грамотна…». И тут раздался голос Семена Давыдовича, старейшего сотрудника, всегда мирно дремавшего в дальнем углу. Я ни разу не слышала после, чтобы он открывал рот на собраниях.
Но здесь вдруг проснулся и заявил:
– Анна Петровна, какая странная нынче пошла молодежь! Деточка, приподнимите очки, чтобы мы могли разглядеть ваше прелестное личико!
– Глаза болят от солнечного света, – принялась я отбиваться.
– Ну на две-то минутки можно, – поддержала старика заведующая.
– Да уж, пожалуйста, – настаивал Семен Давыдович.
Пришлось подчиниться и снять маскировку. Воцарилась плотная тишина.
