Отверженная

 — Шакалов резко опустил взгляд вниз, на мой живот и как-то нервно сглотнув, неуверенно протянул. — Если это правда… То, что сказал Гайка… Я ошибся и мне жаль. Тебе придется принять мои извинения, и женится. Другого не дано. Женщина, которая носит моего ребенка, — моя женщина.

Не знаю, могло ли это задеть Кирилла хоть каплю, но я сказала то, во что верила каждой фиброй души и была уверенна в словах, как в себе:

— Ты можешь заставить меня делать все, что душе угодно. Но… Я никогда не полюблю тебя. Даже другом ты мне быть не сможешь.

Никогда, Шакалов. Пожалуй, это будет одной веткой на дереве мой мести тебе. — не знаю, что произошло, но энергетика вокруг поменялась. Странно, но Шакалов не изменился, не убрал руку и даже не моргнул… Тем не менее, я остро чувствовала — что-то изменилось. Словно ветер вдруг стал не северным, а южный.

— Даже не знаю, кому досталось большее наказание, Черничка. Не знаю… — криво усмехнувшись, парировал мужчина, а затем вдруг резко убрал руку и отвернулся к рулю, переходя на уже знакомый холодный, отреченный и без эмоциональный тон: — Иди домой и отдыхай.

В институте у тебя больничный на неделю. Придешь раньше на учебу — будет наказание.

Замок щелкнул, и я поняла, что все время машина была заблокирована. Не ожидая повторного предложения выйти, я резко распахнула дверь и вышла, рванув к подъездной двери, словно умалишенная.

Ноги несли меня вперед, не разбирая дороги. Дыхание сбилось, словно после долгого бега, а перед глазами возникла белая пелена. Ключи удалось найти с третьей попытки, и даже лифт на седьмой этаж я ждать не стала, в нетерпении наконец-то оказаться дома.

На дворе была глубокая ночь, но точного времени я не знала. Ожидая, что родители спят, тихо открыла двери. На мне все еще была бела простынь, которую я прижимала к себе чисто по инерции.

Еще в машине Шакалов вручил мне штаны и дал возможность одеться.

Только вот стоило открыть дверь, меня ждал сюрприз. На кухне горел свет. Странно было предполагать, что "бессонница" родителей связанна со мной, ведь я и раньше оставалась ночевать у Влада или Инги.

Но для меня это был знак свыше. Хватит лгать, скрываться и таить секреты. Самое время рассказать по настоящему близким людям то, что не давало спать долгие месяцы. Открыться, довериться и исповедаться.

Я медленно шла в кухню, отсчитывая шаги. Было страшно, рискованно и до ужаса волнительно. Но… Вместе с тем я ощущала легкость, надеясь на важную мне поддержку и внимание.

Мама стояла у окна и смотрела низ.