Отверженная

Наверняка она видела, как я выходила из машины Шакалова и это могло облегчить мне задачу рассказать правду. Отец же сидел за столом с рюмкой водки и смотрел себе под ноги, хотя было очевидно — кто-то зашел к комнату.

— Мам, пап? — неловко позвала я, но никто и не шелохнулся. Осторожно подойдя к маме, я положила ладонь ей на плечо и почувствовала, как она всхлипнула. Женщина плакала редко, что заставило тут же испугаться. — Кто-то умер, заболел? Почему вы не…

Она не дала мне договорить. Повернулась так резко, что пришлось отшатнуться.

Ее ладонь упала на мою щеку, создавая громкий шлепок и, наверняка, оставляя красный след. Но это было не так важно… Глаза… Ее глаза смотрели на меня так, словно я пустое, грязное и никому не нужное ведро помоев.

— А случилось то, что мы воспитали шлюху. — резко закричала она и попыталась отвесить еще одну пощечину. Только в этот раз я успела отойти и ладонь лишь рассекла воздух. Только это не остудило пыл мамы: — Мы думали, что воспитали хорошую и правильную девочку. Но, оказалось, она грязная лгунья и падшая женщина!

— Мама, о чем ты говоришь? — на глазах появились слезы, и я посмотрела на отца, который все еще не желал встречаться со мной взглядом.

 — Я могу объяснить, чтобы там ни было!

— Объяснить?! — во весь голос закричала мама, а затем посмотрела на отца, словно подпитываясь поддержкой: — Твой Влад пришел сегодня и рассказал про этого мецената Шакалова. Дескать, он давно понял, что ты не верна ему, но доказательств не имел. А сегодня ведь вуз видел, как тебя, шлюху, этот Шакалов на руках в машину уносит!

— Все ни так, как ты думаешь.

 — честно призналась я, набрав в легкие воздуха, чтобы рассказать правду: — Это Шакалов на самом деле…

— Молчи дочь. — подал голос отец, заставляя вздрогнуть. — Ты упала в моим глаза и я не хочу ничего слушать. Или к себе в комнату и подумать, что тебе нужнее: куча мужиков в койке или надежный мужчина?

— И чтобы я не видела тебя с этим Шакаловым! Содержанкой решила стать? — мать заплакала и отвела взгляд, словно даже смотреть на меня ей было мерзко.

 — Иди от сюда, Кристина. Иди. Папа твой чистокровный грузин. Ты опозорила всю нашу семью.

— Да выслушайте же вы меня, наконец-то! — закричала я, устав ловить на себе призрение, ненависть и горечь.

Тут отец решив встать. Он быстро подошел ко мне и в первую минуту я решила, что он просто обнимет меня и даст оправдаться. Но нет… Он поднял меня на руки и выставил из кухни. Не успела я шелохнуться, как дверь оказалась заперта.