– Вдруг Тулей здесь под видом погорельца… ведь за него я назначил такую награду, что… А ты знаешь, что куяв отца родного продаст за одну монетку!.. Да отпусти коня, это дурачье смотрит со стен!
Вечером Аснерд придвинул все громадное войско на расстояние выстрела из лука. Со стен смотрели уже со страхом и неуверенностью. Кто знает этих диких артан, могут и своими трупами запрудить ров, вон их сколько, а жизнь человеческую ни во что не ставят, дикари, как есть дикари. Сидят на конях, неподвижные, как заснули, ждут сигнала.
Придон тоже поглядывал на кровавый закат. Багровое солнце, распухшее, словно усталое сердце, сползало по тверди небосвода к багровой земле. Небо в кроваво-красных тучах, будто уже пропиталось кровью, что только прольется.
– Не откликнутся, – пробормотал Аснерд. – Дураки будут, если откликнутся!
– Нам не взять эту крепость, – подтвердил Вяземайт. – Разве что окружить все так, чтобы муха не пролетела.
– Нам и на неделю нельзя задерживаться! – прорычал Придон в бешенстве. – Аснерд, на что ты надеешься?
– На куявскость, – пробормотал Аснерд.
Конь под ним сделал пару шагов вперед, чувствуя, как хозяин жаждет уйти от неприятных вопросов. Аснерд в самом деле чувствовал шаткость своих слов, люди в крепости не выдадут беглецов, просто не могут их выдать, это же преподло…
Со стороны крепости звонко прозвучали трубы.
– Не ликуй. Скорее всего так пошлют…
Придон поймал себя на том, что и торопит коня и придерживает, чтобы не выглядело, будто так уж обрадовался такой безделице, как сдача очередного города. Может быть, в самом деле решили облаять, оскорбить, пообещать вбить в землю по ноздри, как уже клялись проделать не раз, а сейчас головы тех болтливых храбрецов торчат из земли.
На крепостной стене появились люди в белых одеяниях, важные, осанистые.
Придон остановил коня. С крепостной стены крикнули:
– Если отдадим беглецов, откуда нам знать, что снимете осаду?
Аснерд оскалил зубы, мол, я этого и ожидал, кивнул Придону, дальше говори ты сам.
