Счастливы вместе

— Левон! — не могу я поверить, что слышу подобное. После того, как он только что объявил об отъезде, — Мы с тобой… не увидимся больше?

Даже сама эта мысль причиняет мне боль. Неужели, ему совершенно не больно?

— Уходи, я сказал! — он рычит.

Слёзы текут по щекам. Стиснув зубы, бросаюсь к двери. Вот только Левон успевает схватить меня за руку…

В объятиях, жарких, как лава, мне так безмятежно, привычно, легко. И тело мгновенно ему отзывается, словно родник пересохший, дождю. Нащупав ладонями мокрые щёки, он вытирает с них влагу, губами и пальцами.

Мнёт, прижимая к себе. Я дышу им! Стараюсь запомнить. Тот запах, который впитала ноздрями и порами. Силу его нежных рук.

— Незабудочка, милая, девочка сладкая, как же я там, без тебя, — шепчет он.

— Нет, нет, нет, — обнимаю его крепкий торс, — Не пущу!

Зарываюсь лицом в его грудь, ощущая биение сердца.

— Моя нежная, моя сакварело, — говорит, прижимая к себе.

Это слово — последняя капля. Я прекращаю держать эту боль в своём сердце и плачу навзрыд.

— Ну, ну, не рви душу.

Я ведь не железный, не каменный, а? Ламазо, м? Чемо ламазо[1], - причитает Левон, гладит меня по дрожащей спине, — Видишь, весь свитер мне промочила своими слезами. Не стану стирать, до конца своих дней не сниму.

Я усмехаюсь сквозь слёзы:

— Ты жестокий, жестокий! — толкаю его, — Ты хотел убежать, не простившись?

— Не хотел, не хотел, — берёт он в ладони лицо. И теперь я могу видеть взгляд, преисполненный боли. И слёзы опять набегают, мешая смотреть.

— Как же так? Навсегда? Я не верю, Левон! Ну, скажи, что вернёшься.

— Вернусь, — отвечает он, цедит сквозь зубы. И сам закрывает глаза, прижимаясь ко мне.

— Ты всё врёшь, — отстраняюсь, — Специально, специально!

— Вернусь, обещаю, вернусь, — продолжает меня успокаивать Лёва.

— Ты ведь можешь приехать? Просто так. Взять билет и приехать? Хотя бы на сутки. А я убегу! И буду с тобой эти сутки. Слышишь? — пытаю его.

Мне всё равно, что он будет там делать. Я не хочу это знать. Про отца. Про жену. Про ту жизнь, что его отобрала.

Словно ей не хватило того, что женат! И теперь я жалею, до боли, до жажды себя наказать, покалечить, жалею, что так безрассудно вела себя с ним эти дни. А ведь у нас было время! Ведь мы могли бросить всё и сбежать. Надышаться друг другом. Если бы знали, что так повернётся судьба…

— А когда ты узнал? — поднимаю глаза.

— Недавно. Я хотел поделиться с тобой, когда звал тебя встретиться там, на квартире.

— Господи, какая же я дура, — шепчу я, кусая губу.