Счастливы вместе

— Нет, ламазо, себя не кори, — он так неспешно проводит рукой по щеке, освобождает мою нижнюю губу, нежно гладит её тёплым пальцем, — Всё равно ничего не исправить! Так я один страдал все эти дни, а так страдали бы вместе.

Мы продолжаем касаться друг друга, боимся порвать эту связь.

— И… когда самолёт? Ведь ты же на самолёте? — я намеренно говорю это «ты». Мне так хочется думать, что это всего лишь поездка к родителям. Туда и обратно. Он скоро вернётся! И мы будем вместе. Опять.

— Послезавтра, — бросает он хрипло.

— Уже? — я дрожу. Нужно что-то сказать. «Я поеду с тобой?». «Не пущу!», — я уже говорила. Объявить ему, что я подаю на развод? Только это навряд ли исправит ситуацию.

— Во сколько? — спешу уточнить.

Левон усмехается, трётся своим длинным носом о мой:

— Сакварело, не спрашивай многого. Я не хочу, чтобы ты приходила меня провожать.

— Не приду, не волнуйся, — трезвею. И, сглотнув, отступаю на шаг. Только он не даёт ускользнуть. И, опять притянув, произносит:

— Ме шен миквархаре.

— Чего? — поднимаю глаза на Левона.

— Говорю, какие у тебя красивые глаза и алые губы. Я никогда не забуду их вкус.

— А я не забуду… тебя, — голос снова срывается.

«Всего тебя, каждую клеточку», — думаю я. И представить себе не могу, что уже не коснусь. Только что я сама отказалась, добровольно себя обрекла не касаться. А сейчас… Отдала бы так много, чтобы хоть как-то его задержать.

— А я вот возьму, и приеду к тебе, — эта фраза в моём исполнении звучит угрожающе.

Левон отстраняется, но только затем, чтобы достать из кармана блокнот:

— Вот, я записал здесь свой адрес в Батуми, почтовый, емейл, телефон.

— А телефон-то зачем? — говорю.

— Вдруг забудешь? — хмурит он брови.

Я даже смеюсь, смахнув слёзы с лица:

— Забуду? Серьёзно? Я помню его наизусть!

— Правда? — шепчет он с теплотой, — Я твой тоже помню, чэми сули[2].

— Найдёшь себе новую там, и забудешь, — шепчу я с досадой.

— А ты тут найдёшь, — говорит он в отместку.

— Попрошу Володьку, чтобы взял на работу кого покрасивше, — ковыряю я пуговку на халате Левона.

Он закрывает глаза, принимая угрозы как шутку. Это и есть шутка! Разве кто-то способен его обойти? И не только по внешности. Просто… Я глупо влюбилась. В того, кто не будет моим никогда. И его отъезд — это моё наказание. Я знаю, что буду страдать! Но сейчас мне не хочется думать об этом.

— Я постараюсь вырваться, правда, — произносит Левон, — Всё зависит от воли отца. От того, в каком он состоянии.

— Ты держи меня в курсе, — прошу.