Оно отозвалось, задыхаясь, будто что-то живое, и ударило по организму дикой дробью.
Но я продолжала смотреть.
С любопытством. С трепетом. С тем сумасшедшим восторгом, на который только способна женщина.
И… Прикоснулась.
С тем же неудержимым желанием и, вероятно, откровенным восхищением. Как давно мечтала, повела пальцами по темной поросли жестких волосков. Подушечки тотчас заискрили. Я будто с настоящим источником энергии столкнулась. Внутри что-то включилось. Заработало. Дошло до накала. Понеслось по телу импульсами.
Но быстро погасло – Руслан вздрогнул, и мышцы его пресса сократились, а я в панике отдернула руку.
Только в моменте поняла, что конкретно обожглась.
Сердце бухнуло в живот. А там ведь эпицентр. Закоротило тут же. И трясти начало так, что не скрыть.
– Извини… – выдохнула пристыженно. – Мне просто… Было интересно…
Обтерев руку о свое бедро, попыталась спрятать ту за спиной. Но Чернов поймал и… приложил обратно. Чуть ниже. Туда, где под плотной твердой и обжигающе горячей кожей бился пульс.
Бился крайне часто.
– Не смей извиняться, – толкнул хмуро. – Трогай. И не пугайся. Я реагирую, потому что… крышу рвет, – признал со всей серьезностью, но при этом с перебоями. Наклонился. Заставляя меня задыхаться, скользнул губами по моему уху. – Нравится? – спросил, будто реально важно. И повторил: – Трогай.
Внутри меня будто завелась оса. Хотя, наверное, целый рой. Летая по организму, они ударялись в органы и другие препятствия, путались в связках, залипали в нервных волокнах, словно в паутине, и без остановок жалили.
Сердце уже не вытягивало заданную нагрузку. Но выбора у него не было. Как и у меня. Точка невозврата осталась где-то позади.
Мне действительно нравилось трогать Руслана. Нравилось и то, что он удерживал мою руку. Так у меня была отговорка перед сопротивляющимся этой ситуации мозгом. И находились ресурсы, чтобы двигаться.
Как осы дразнили мои внутренности, так мои пальцы поражали чувствительные окончания на кажущейся непробиваемой коже Чернова.
Мы оба дрожали.
Он – почти незаметно, по большей части только ощутимо. А я – вовсю.
Я забыла о собственной наготе. Напрочь. Ведь мы смотрели друг другу в глаза. За все то время, что я исследовала тело мужа, зрительный контакт ни разу не разорвался.
И вдруг…
– Не против?"
"Не поняла, в чем суть вопроса, пока дыхание Руслана не опалило губы. После дошло, что и смотрит он на них – плотоядно, интенсивно, жадно. Как смотрят на объект, который давно выжигал изнутри запретными желаниями.
