Шок-школа

Лет с пятнадцати и почти до двадцати Оля отчаянно пыталась худеть, чтобы уменьшиться если не в длину, то хотя бы в ширину, но не получалось. Грудь и попа неумолимо росли, хоть шоколадками питайся, хоть прошлогодним сеном.

– Ай, хороша девка! – восхищался тамбовский дед, сам любитель крупной женской натуры.

– Королевишна! – поддакивала ему архангельская бабка, живой североморский маяк.

Оля хмурилась и ненавидела весь мир, пока вдруг не влюбилась.

Вернее, не так: пока в нее не влюбился Сережка Вешкин.

По-хорошему, природе надо было сделать наоборот: Олю – парнем, Сережку – девушкой.

Рядом с Сережкой, смотревшим на нее, неуклюжую дылду, как на сказочную прелестную принцессу, Оля перестала слышать чужие смешки. Не было их больше для нее, не долетали они до Каланчи, которая впервые в жизни стала, как ей и положено, смотреть на маленьких ничтожных человечков сверху вниз.

И все в их сказке сделалось хорошо.

Сережка позвал Олю замуж, она согласилась и чуть ли не в первую же ночь после свадьбы забеременела. Сережка был рад. А узнав, что у них будет мальчик, покраснел от гордости и с чувством сказал:

– И пусть он будет похож на мамочку!

– Что, били тебя в школе, паря? – сочувственно спросил проницательный, но бестактный тамбовский дед.

Конечно, мальчику было бы лучше пойти в родню молотобойца Кузьмы Анисимовича, но природа – такая шутница! – распорядилась по-своему.

Алешенька уродился в папу: не младенчик – ангелочек. Глазки голубенькие, кудряшки шелковые… Ручки-ножки маленькие, росточек невеликий…

– Да ты ль его рожала, Олька? Малец-то будто из икринки вылупился! – весело недоумевала архангельская бабка, глядя на внучку с правнуком так, словно те были самкой кита и карасиком – разнопородной живностью.

А пусть и так, все равно их с Сережей Алешенька был чудесным ребенком! Любимым, ненаглядным… Самым важным человеком в их жизни.

– Олюня, нам придется постараться, – твердо сказал жене Сережа, когда Алешенька пошел в сад, где оказался самым маленьким, и стало ясно: богатырем он не вырастет. – Я не хочу, чтобы нашего мальчика обижали так же, как когда-то меня. Мы должны позаботиться о достойном окружении для Алеши. Садик – ладно, переживем, но в обычную школу наш сын не пойдет. Обычная школа – это, Олюня, ужас что такое.