— Твоя матушка — замечательный человек, и мы все ее очень любим. Посмотреть только, какой порядок она навела в Элистранде! Сделала усадьбу образцовой! Дело просто в том, что она не похожа на Людей Льда.
— А Вы разве не могли сказать, что вам невмоготу здешнее одиночество? Она наверняка отреагировала бы на это. Ингрид задумалась.
— Я здесь действительно одинока.
— Почему же Вы избавились от всей прислуги?
— Я никогда не держала прислуги больше, чем это было необходимо, поскольку должна была экономить на всем.
— Но как же Вы справляетесь вообще без прислуги?
— Да она мне не нужна! У меня ведь есть малыши!
Элизабет содрогнулась. Она, конечно, кое-что слышала о том, что происходит в Гростенсхольме по ночам, и когда она сама только что проходила через зал, то почувствовала, как какие-то странные тени, наталкиваясь друг на друга, рванулись прочь и скрылись. Но она не придала этому значения, приняв случившееся за игру воображения.
— Элизабет, я прожила по-настоящему счастливую супружескую жизнь, — сказала Ингрид.
— Но я должна была постоянно владеть собой, потому что я не хотела, чтобы мой муж узнал, какими таинственными способностями я в действительности обладала. Он ушел в мир иной несколько лет тому назад, и скорбь о нем не покидает меня. Но вместе с тем в определенном смысле я почувствовала, что меня как будто выпустили из тюрьмы.
— То есть, Вы опять смогли использовать свои волшебные чары? Вы ведь обладаете ими, не так ли?
— Несомненно! А чтобы не пугать наиболее суеверных слуг, я их уволила — естественно, с отменными рекомендациями — и оставила лишь трех из них, на которых могла положиться.
— Так что они вам помогают? Эти существа по ночам? Малыши?.. А мне отнюдь не показалось, что все эти тени были такими уж маленькими.
— Т-ш-ш, — улыбнувшись, Ингрид поднесла палец к губам. — Так нельзя говорить!
— Мать считает, что это Вы заколдовали наших коров.
Лицо старухи стало печальным.
— Я никогда не позволяла чувству мести распространяться на невинных животных! И я не злюсь на твою мать, Элизабет.
Просто она не может меня понять.
— Ох, как хорошо здесь было бы дедушке! Он ведь подавляет свои таланты.
— Да, представь себе, как здорово нам бы здесь было вместе, — воскликнула Ингрид. — Мы бы здесь такого навытворяли! Элизабет, завтра я опять поговорю об этом с твоими отцом и матерью. Я скажу им, что боюсь одиночества, и попрошу их, чтобы Ульвхедин составил мне компанию.
Она погрузилась в сентиментальные воспоминания.
