Там, за передним краем

Лавров слышал, как ойкнула Таня Климанова. Неужели ранена? Оглянулся. Да, Наташа помогает ей…

Люки танка оставались закрытыми. Снайпера глаз с них не спускали. И Вадим очень удивился, когда увидел, что около разбитой гусеницы мелькнул темный силуэт. Откуда? Потом уже сообразил: из нижнего люка, аварийного. Между тем вновь ожил пулемет. Бил он теперь короткими очередями, причем довольно точно, не давая снайперам даже головы поднять, наверное, засек их позиции.

Лавров, приспособившись у комля толстой сосны, неотрывно смотрел на разорванную гусеницу.

Она и только она держала сейчас фашистов на одном месте. К ней будут лезть.

Неожиданно танк дернулся и стал поворачиваться, заслоняя другим бортом место обрыва. Но «ремонтник» чуть поспешил, не дождался, пока броня полностью его закроет, и высунулся к гусенице. Лавров не услышал, а почувствовал, что вместе с ним выстрелила и Марина. И хоть танк продолжал поворачиваться, заслонять ему уже было некого.

Сзади послышались голоса: «Раз, два — взяли! Еще взяли!» Это артиллеристы катили через песчаный взгорок другую гаубицу.

Выкатили, установили тоже на прямую наводку. Лавров увидел, что на место наводчика встал сам капитан Кобахидзе. Заметили орудие и фашисты. Выстрелили первыми. Снаряд врезался в дерево метрах в тридцати правее. Вековая сосна с гулом осела вниз, потом верхней своей половиной повалилась набок, оставив торчать расщепленную культю.

Промахнулся первым снарядом и Кобахидзе. Зато второй был поистине снайперский.

Башни на танке как не бывало. И стала без нее боевая машина больше похожа на мирный трактор, только без кабины. Все затихло. Лишь изредка лопались патроны в горевшем танке.

Первой поднялась из укрытия Света Удальцова, за ней — Аня Шилина. Вадим сразу побежал к деревьям, где укрылись Наташа и Таня. Увидел их. Таня полулежала. Правое плечо у нее закрывал окровавленный бинт. Подняла на сержанта глаза. В них боль, страх.

— Тяжело? — спросил он Самсонову.

— В госпиталь надо, — ответила та.

 — Ключицу задело. — И, повернувшись к Тане, добавила: — Главное — пуля не застряла, прошла навылет. Значит, быстро заживет.

— Все ясно, — сказал Лавров. — Ведите ее к Антонине Петровне в медпункт. — Подошел к Тане, помог ей подняться. — Ну что ж, побыстрее выздоравливай — и к нам. Мы тебя будем очень ждать. — Взял ее руку в свои. — Будь во всем счастлива, Танечка.

— Спасибо, спасибо за все, — сквозь стиснутые от боли зубы говорила она.