Там, за передним краем

Вадим подбежал к звонившему телефону, поднял трубку. Кто-то кричал в ней по-немецки. А что — Лавров не понимал. Отдельные слова, вроде, знал: «шляфен», «ферштейн», «трибуналь». Но вместе связать не мог.

— Ответь что-нибудь по-ихнему и положи трубку, — сердито буркнул Гулько.

— Анна унд Марта баден, — первое, что пришло на ум, ляпнул Вадим.

— Вас? Вас? — задохнулась в злобе трубка. Сержант сунул ее в гнездо на аппарате.

И в этот момент раздался выстрел. Наверное, кто-то из гитлеровцев проснулся.

— Бей гадов! — крикнул Мотовилов.

Полоснула автоматная очередь. В ход пошли ножи, приклады. Крики, стон, ругань… Длилось это не больше пяти минут.

— Все, кончено, — устало произнес лейтенант. — Из наших никого не задело?

Задело, и крепенько, рядового Завязкина. Это в него выстрелил проснувшийся солдат. Пуля пробила правое плечо. Ефрейтор Гулько делал сейчас перевязку. Кровь была и на щеке у Ушакова: не успел увернуться от удара ножом. Счастье, что гитлеровец обо что-то споткнулся и лезвие лишь скользнуло по лицу.

— Богданов, проверь все запоры, — распорядился Мотовилов. — Окна и двери забаррикадировать. Приготовиться к бою. Снайпер, ты со мной, на колокольню. Надо своим сигнал дать.

Поднялись наверх. Осмотрелись. Проемы заложены мешками с песком. Оставлены щели для наблюдения. Через них можно и огонь вести. Передний край совсем близко. Его начертание легко угадывается по скрещивающимся траекториям пулеметных очередей. Отсюда, сверху, их пульсирующие линии кажутся даже красивыми, и цвет у них разный: то красный, то огненный, а то голубоватый.

Небо на востоке начало сереть. Скоро рассвет.

Андрей Мотовилов сбросил один мешок, просунул в дыру руку с автоматом и дал вверх две очереди. Вслед за этим выстрелил из ракетницы.

— Сейчас, снайпер, начнется… — взглянув на часы, сказал он. — Мы точно уложились. — И начал укладывать рядом с собой на полу гранаты.

Но началось не тотчас, а минут десять спустя. Через отверстие, к которому прильнул Лавров, было хорошо видно, как группа фашистов пересекла улицу и подбежала к собору.

— А мы попробуем их отсюда достать, — с этими словами лейтенант сбросил еще один мешок, взял «лимонку» и, размахнувшись, запустил ее. Вадим видел, как она перелетела через скульптуры святых, возвышавшихся на стене, и рванула перед входом, где собрались гитлеровцы. За первой полетели вторая, третья гранаты. Грохот, стон, крики.