Там, за передним краем

Автоматные очереди ударили по колокольне. Из пробитых мешков струйками потек песок.

Вадим заметил, что один из стрелявших прячется за угол дома. Прицелился, выждал, пока тот высунулся, и нажал на спусковой крючок. Гитлеровец ткнулся головой в тротуар.

— Смотри, чтобы пушку не подтянули на прямую наводку, — крикнул лейтенант. — Тогда нам хана.

Может, фашисты и сделали бы это, но передний край вдруг содрогнулся от артиллерийского и минометного залпа. 98-я дивизия перешла в наступление. Сквозь дым и грохот донеслось еле слышное: «а-а-а!.

.» Оно было подобно волне, родившейся в дали моря: чем ближе катилось к берегу, тем становилось мощнее. Проходят считанные минуты, и огромный вал всесокрушающего «ура» смял, захлестнул вражеские позиции. С верхотуры все это видно, действительно, как на ладони.

Сначала поодиночке, а потом и группками фашисты начали пятиться назад. Прятались за стены домов, отстреливались. Некоторые из них, видимо, думали укрыться и за собором. Но он вдруг ощетинился огнем. С первого этажа через окна, узкие, как бойницы, ударили из автоматов разведчики, сапер.

Лейтенант Мотовилов пустил в ход остатки «карманной артиллерии». Патрон за патроном загонял в ствол своей винтовки и сержант Лавров. Стрелял выборочно.

А «ура» совсем рядом. В конце улицы показались темно-зеленые плащ-палатки. Гитлеровцы огрызаются, бьют из пулеметов, орудий. Позади Лаврова с оглушительным треском рванул снаряд. Свалилось несколько мешков, брызнули осколки кирпичей. Лейтенант не успел отвернуться, посекло лицо.

— Уходим! — крикнул он. — Бьют прямой наводкой. Мы свое сделали.

Выскочили на улицу. Мимо пробегают наши, стреляют. Неподалеку от разбитого киоска Вадим увидел Аню Шилину, Свету Удальцову. С ними была и Марина Степаненко.

В одном из переулков по ним вдруг хлестнула пулеметная очередь. Вадим плюхнулся за каменную тумбу. Марина вскочила в приоткрытую дверь здания, но… на противоположной стороне улицы. Осмотрелась и увидела, что фашист засел во флигельке и оттуда бьет вдоль улицы.

Пару раз выстрелила по нему. Но толку никакого: самого-то пулеметчика не видно. Надо выкуривать. Быстро перебрала патроны — ни одного зажигательного. Вот он, «закон подлости»! Сколько носила — ни разу не потребовались. Сегодня не взяла — и на тебе. Может, у сержанта есть? Выбрав момент потише, крикнула:

— Зажигательные есть? Я вижу, где он сидит. Надо поджечь флигель, а патронов у меня нет.

У Лаврова патроны с красным наконечником были.