Там, за передним краем

Но как их отнести на ту сторону? Не успеешь высунуться — и скосит очередь. Добросить тоже не добросишь. Стоп! Есть же рогатка! Надо попробовать из нее. Не поднимаясь из-за тумбы, стал поворачиваться на бок. Снял одну лямку рюкзака. Повернулся на другой — снял вторую. Расстегнул заветный кармашек. Вот она! Вишневая, отполированная, и резина красная. Достал патроны. Заложил один в кожицу, крикнул Марине:

Оттянул резинку, выпустил. Метра три патрон не долетел. Второй упал рядом, третий и четвертый попали прямо в Марину.

— Хватит! — махнула она рукой и, зарядив винтовку, выстрелила один, другой раз.

Подождала минуту, еще выстрелила.

— Есть, командир! — крикнула. — Задымил флигель.

«Спасибо тебе, Сережа Бычков, ученик четвертого класса, — с благодарностью подумал Лавров, снова пряча рогатку в рюкзак. — И твой подарок пригодился».

Фашистский пулеметчик не стал ждать, когда огонь припечет его. Он смотался сразу, как только почувствовал, что пахнет жареным.

И еще раз пришлось залечь снайперам. Почти на окраине Дубулти, рядом с шоссейной дорогой, попали под пулеметный и орудийный огонь.

Вжались в землю, ищут цели. Неподалеку, из-за большого дерева, бьет короткими очередями наш «максим». Что-то знакомое показалось Лаврову в лице того, кто держался за рукоятки. Присмотрелся. Да это же Петро! Точно! И голова перевязана. А вот и Валька — третий номер.

Бьет короткими очередями «максим». По кому? Ага, из леса к шоссе пробивается группа фашистов. Строчат из автоматов. Пулемет отвечает им. И вдруг он умолк. Лавров тревожно повернул голову.

Петро, отпустив рукоятки, безжизненно ткнулся в землю, чуть позади скорчился Валька.

Не мешкая ни секунды, сержант бросился к «максиму». Осторожно отодвинул убитого, глянул в прорезь щитка и нажал гашетку. Пулемет отозвался легкой дрожью. И тут же смолк: кончилась лента. Хорошо, что коробка с запасной лежала рядом. Быстро вытащил, продернул через приемник. Снова нажал на гашетку. Перебегавшие к дороге фашисты шарахнулись в сторону.

Внезапно перед глазами Лаврова прямо из земли вырвались огненные стрелы, острая, раздирающая боль пронзила барабанные перепонки.

Тугой комок горячего воздуха перекрыл дыхание. Вадиму показалось, что его ударили огромной подушкой, и тело его стало легким-легким, и он свободно летит… Больше сознание ничего не отметило.

Очнулся в полковом медицинском пункте. Страшно гудела голова. Открыл глаза. Рядом стояла Люда Михайлова в белой накрахмаленной косынке. Увидев, что сержант пришел в себя, позвала врача.