Подумала: какой ужас может ему сниться? Что для него - ужас? Старый дряхлый Пауль без рук и без зубов, неспособный убивать? Тихий городок, где все улыбаются и обнимают друг друга? Любящая жена, смеющиеся дети?..
Кто он такой, в конце концов? Если я получу первокровь, сожгу его Перстом Вильгельма. И никогда не узнаю ответа… Гной-ганта? Чушь. Он даже не заикался об этом, пока не приехал в Степь. Слуга Темного Идо, хваленый уэймарский узник? Возможно. Тогда выходит, он был рожден простым человеком? Вся его сила – только в первокрови, данной Темным Идо?.
. Почему тогда я до сих пор не убила его? Если он – человек, то хватит простого удара ножа…
Аланис зябко поежилась. Нет, ложь. Я чувствую, знаю: он не умрет от ножа. Даже если удар достигнет цели. Его нельзя убить простым оружием… Но тогда, выходит, он… не человек?
Ощутив легкий зуд в пальце, она мысленно выругалась. Чертова пиявка успела присосаться! Вот вам урок, герцогиня: пришли действовать – действуйте.
Она сдернула пиявку с кожи и положила Паулю на шею.
Легчайшее существо, невозможно ощутить касание. Тем более – проснуться от него…
В следующий миг Пауль открыл глаза и схватил ее за руку.
Так внезапно, что она даже не дернулась. Он сел, поймал вторую ее ладонь. Поднес к лицу, ища в руках Аланис оружие: кинжал, стилет, шпильку, хотя бы кусочек стекла. Ничего не было. Даже пиявка свалилась с его шеи и пропала в траве. Ни тени угрозы.
Пауль обшарил ее взглядом. На ней был только ночной халат из тончайшего шелка.
Под ним и булавку не утаишь.
- Зачем ты здесь?
Голос звучал странно. В нем - невнятное, темное, жадное.
От одной мысли ее начало мутить, болезненно сжалось ниже живота. Однако сердце забилось жарко, как перед боем. Как бы плохо ни было – можно стерпеть! Минуты мучений, потом – победа! Только возьми меня силой, не дай убежать…
Видимо, он ощутил, как ее тело вспыхнуло. Притянул ближе, стал ощупывать сквозь ткань. Неясно было, он уже начал ласки или все еще ищет оружие.
Она стиснула зубы, давя тошноту, и развела ноги, уселась на Пауля верхом. Подалась к нему, коснулась грудью его лица.
Он все шарил по ее телу – как-то судорожно, нервно. Отбросил шелк со спины, сунул руку между ягодиц. Аланис сжалась - и разжалась усилием воли. Бедрами нащупала его плоть, стала тереться напористо, зло. Давай же, начинай!"
"Он опрокинул ее, содрал халат, грубо раздвинул ноги. Уставился в промежность, будто никогда не видел женского лона.
