Тринадцатый странник

Рассказывать бессмысленно, она уже ничему не поверит. Тем более, после этого дня. Этой ночи.

Я не могу скрыть наслаждения, что испытываю рядом с ней. Да, оно горчит, но я глотаю его снова и снова. Мне так нравится ее тело… сильное, тренированное, в вязи черных рисунков. Мой любовно созданный шедевр. Я не хочу ее отдавать. Хочу, чтобы она была моей. Хочу, чтобы Зеркало Сущего ошиблось хотя бы раз, и у меня появился шанс. Второй? Нет… Я смеюсь, и Ди смотрит на меня, как на безумного. Не бывает вторых шансов, даже у таких, как я.

А мироздание любит издеваться, повторяя то, что так хочется забыть.

Правда, в этот раз все по-другому. Я уже не влюбленный дурак, а Диана — не романтичная Нория. Она сможет убить, в отличие от своей предшественницы.

Я вколачиваюсь в женское тело и смотрю в глаза цвета лазури. Боги, я подыхаю на ней, я схожу с ума, я кончаю снова и снова и не могу успокоиться. Я вижу в Диане ненависть, она почти отражение моей. И задумываюсь о ее выборе. Кого ударит клинком эта девочка? Что, если меня?

Я точно знаю, когда они встретились.

Я не провидец, будущее никогда не приоткрывалось мне ни во снах, ни в алкогольном бреду. Но я давно живу и умею сопоставлять факты. Это случилось в Италии. Ловушка, вот куда мы угодили. На миг даже мелькнула мысль, что Аргус решил меня вывести из игры, но он точно знает, что подобный взрыв остановит лишь на пару часов. Но в это время Дианы не было рядом, а когда появилась, я вновь увидел в ней изменение.

Чуть более пристальный взгляд, напряженное раздумье.

Какую сказку рассказал ей Аргус? Ту же, что и Нории, или придумал новую? Я молчу и ловлю дыхание девочки, позволяю ей вариться в собственных сомнениях и тревогах. Да, это гнусно… Но такова игра…

И еще этот новый странник. Он меня дико злит. Просто бесит, хочется оторвать его башку и насадить на кол. Или цивилизованно пристрелить в темной подворотне. Нельзя. Кодекс. Проклятый кодекс, который я не нарушу. Это, пожалуй, единственное, что я чту. Или я чту отца в этом кодексе? Неважно.

Суть в том, что Ян будет жить. Пока. К тому же он нужен мне, план уже созрел, и я дую на легкие искры влюбленности Дианы и этого ублюдка, разжигая костер.

У моей ненависти к Яну такие банальные причины, что не хочется озвучивать их даже себе. Ревность. Зависть. Ничего достойного. Да, я завидую сукину сыну за то, что он смог сохранить в себе настоящее, даже пройдя через агонию и боль. В нем есть это — настоящее, живое, то, к чему так тянется Диана.