Усадьба ожившего мрака

Или не сказала, но они все равно услышали?

– Танюшка! – Сева продолжал яростно дергать замок. – Митяй, где отмычки?

– Отойдите! – Она не кричала, но у них обоих заложило уши, а потом мягкая волна отбросила их к двери.

– Стой! – Митяй снова ухватил Севу за руку, не позволяя вернуться к стеклянному гробу. – Не мешай ей!

Да, сейчас все, что они могли сделать, это не вмешиваться. Потому что прямо у них на глазах просыпалась не только Танюшка, но и ее сила. Та сила, которой так боялся фон Клейст.

Танюшка уперлась ладонями в крышку гроба.

Со своего места Митяй видел, как побелели ее пальцы. Подумалось вдруг, что все это пустое и бессмысленное, что простой девчонке такое не одолеть. Но Танюшка больше не была простой девчонкой.

Замигала лампочка под потолком. Завибрировал и с пронзительным звоном треснул сначала один железный хомут, потом второй и третий. Металлические клепки, их скреплявшие, разлетелись во все стороны, как пули. Митяй прикрыл голову руками. Сева остался стоять истуканом. И это чудо, что его не задело! Дуракам везет.

А влюбленным дуракам, наверное, везет вдвойне.

Как только ослабли железные путы, Сева бросился вперед, столкнул стеклянную крышку, обхватил Танюшку за плечи. Так и стоял, не шевелясь, склонившись над хрустальным гробом и своей проснувшейся царевной. Ему простительно, он влюбленный дурак. Но Митяй был начеку. Там, наверху, что-то происходило. Кажется, фрицы готовились к атаке. И если они не поторопятся, будет несдобровать.

Он так и сказал. Похлопал Севу по плечу, смущенно улыбнулся Танюшке, а потом сказал:

– Ребята, если мы сейчас не свалим, нам хана!

Из гроба Танюшка попыталась выбраться сама.

Может, и выбралась бы, но не быстро. Поэтому Сева просто подхватил ее на руки. Пригодилась силушка богатырская! А дальше план был прост и незамысловат. Мимо беснующегося упыря в пролом, по подземному переходу в оранжерею. Куда и как дальше? Митяй не знал, но упрямо продолжал надеяться на фарт. Куда-нибудь… Как-нибудь…

В камере с упырем Танюшка вдруг заупрямилась.

– Сева… Сева, отпусти меня!

И снова голос ее звучал то ли в камере, то ли прямо у них в головах.

Сева послушался, осторожно поставил Танюшку на каменный пол, но держать продолжал крепко. А упырь вдруг перестал бесноваться, затих и потянулся к Танюшке, до предела натягивая цепь.

– Осторожно! – Митяй, не особо церемонясь, дернул Танюшку назад, подальше от упыря. – Он кусачий!

– Я знаю. – Она всматривалась в уже почти потерявшее человеческие черты лицо.