В тайге ночи тёмные

Хоть ты и не верила в меня, но представляешь, я способен удивлять. Теперь Женька знает о нас. А еще знает, что твой ребенок может быть не от него.

— Ах ты урод! — завизжала как остервенелая. — Сука!

— Побереги связки, Ксюш, — улыбнулся еще шире. — Нам еще поговорить надо.

— Нихрена нам не надо, ублюдок! Убирайся из моего дома!

- Заткнись! — гаркнул так, что Ксения тотчас закрыла рот. — И послушай меня внимательно, — поспешил смягчиться, — коль у нас тут произошла путаница в ДНК, то мы поступим следующим образом.

Когда ребенок появится, проведем тест и выясним, кто из нас двоих счастливый папа, а кто дядя. Но если ты знаешь уже сейчас, лучше признайся, так всем сразу станет легче. И я от своих слов не отказываюсь, я по-прежнему хочу быть с тобой, даже если ребенок не мой.

— Знаешь, что я о тебе думаю? — прошипела точно змея.

— Ты жалкий кусок дерьма, трус и неудачник, привыкший выезжать за счет других. С тобой было прикольно спать, не скрою, уж трахаться ты умеешь, в остальном ты ноль, пустое место.

Неспособный бесталанный паразит, присосавшийся к кошельку старшего брата.

— А последняя фраза подходит к нам обоим, — и бровью не повёл.

— Пошел вон! Чтобы ноги здесь твоей больше не было!

— Удачи, Ксюш, — достал из кармана перчатки. — Где меня искать, ты знаешь.

— Спасибо, Саш, — произнесла негромко, чтобы не разбудить Пашу.

Перелёт дался её мальчику непросто. Тесные кресла, шум и тряска, из-за чего он, то пугался, то капризничал. Она и сама моментами вздрагивала, посадка тоже получилась не самой мягкой.

А стоило сесть в машину, как Паша сразу уснул.

— Не за что, — вырулил на трассу. — В больницу?

— Да. Только… блин, там же с маленькими детьми нельзя.

— Ничего, я с Пашей побуду, не переживай.

В ответ она лишь посмотрела на него с благодарностью. И как же приятно вернуться домой. Правда, где именно теперь жить, большой вопрос. В лес без отца не сунешься. Значит, первое время придется снимать номер в гостинице.

— Держится. Отец сказал, ему провели несколько процедур гемодиализа и состояние улучшилось.

А Лиза сейчас же отвернулась, чтобы не показывать слез.

— Не плачь. Все будет хорошо. Мы тоже поможем, другое дело, что он ото всего отказывается.

— Как я ему в глаза посмотрю, — произнесла чуть слышно.

— Лиза, не кори себя. Семен Аркадьевич недаром запретил нам что-либо тебе рассказывать, он знал о своей болезни.

— Как бы ни было, это его решение. Тем более, я уже сказал, ему стало лучше. Он в сознании и настроен оптимистично.