В тайге ночи тёмные

И потом, был ли он на самом деле свободен? И что такое есть эта свобода?

Но время шло, а работа требовала внимания. Брат писал почти каждый день, к счастью, пока что никаких авралов не было, однако близились сроки важных переговоров, на которых он должен присутствовать лично, если хочет получить желаемый результат. А он хотел, все-таки работал как проклятый последние два года, добивался аудиенций с главами крупнейших европейских компаний, крутился точно белка в колесе, подготавливая благодатную почву для будущего сотрудничества.

На четвертые сутки «режима временного перемирия» Евгений все-таки решился поговорить с Лизой. Дальше тянуть просто нет смысла. Они здесь хоть до первых заморозков могут сидеть, только какой от этого толк? Что изменится?

Но решимость Соколова как-то ослабела, когда под вечер телефон привычно пиликнул сообщением.

— Твою мать, — быстро пробежался глазами по тексту.

«Жень, прости, что беспокою, но у меня начался жуткий токсикоз. Cил нет даже с кровати подняться. Я, конечно, взяла больничный, но Скурыгин лютует, грозится уволить, если пропущу еще хотя бы день. Ты мог бы ему позвонить и поговорить с ним? Вы же продолжаете держать связь?»

Ответить, безусловно, пришлось:

«Тебе есть кому помочь? Может, целесообразнее в больницу лечь? А Скурыгину я позвоню.

«Если станет еще хуже, лягу. Спасибо, что так быстро ответил. Из помощников у меня Лина. Моя подруга, ты ее должен помнить»

«Как ты? У тебя все хорошо?»

«У меня все в порядке. Работаю»

«И когда возвращаешься? Или пока неизвестно?»

«Что ж, тогда до встречи… целую»

«Я отпишусь, как поговорю с Валентиновичем»

После такой короткой, но ёмкой переписки на душе стало крайне скверно. Сейчас ему приходится врать обеим. И если с Ксенией отношения были на уровне кровати, о чем она прекрасно знает, то с Лизой все гораздо сложнее.

— Дядя Зеня? — в комнату вбежал Паша. — Мама зовет узынать. Ты пойдёс?

— Конечно, пойду. Разве я могу пропустить ужин мамы!

А Лиза в это время достала из духовки большую курицу, запеченную на соли. И пока перекладывала ее на сервировочное блюдо, пока обсыпала по кругу гарниром из картофеля по-деревенски, размышляла над предложением Соколова. Да, она об этом думала каждый день и каждую ночь, порою доходило до бессонницы.