В тени пирамид

Но для того чтобы быть рукоположенным в диаконы, ему надобно было прежде обвенчаться. Ферапонту нравилась одна дама, но брачный союз не состоялся. Разочарование в женщинах заставило его принять монашеский постриг. После этого его посвятили в иеродиаконы.

– Благонравов, – задумчиво проронил статский генерал по-русски, – надо же, какая фамилия… Набожный был монах?

– Если он был одинок, то зачем терзать его останки? Похороним его на церковном кладбище, где все православные священники лежат. Их там всего трое. Церковь Святого Николая строилась главным образом на деньги почившего в Бозе императора Николая Павловича.

Поднявшись, инспектор сказал:

– Господа, не буду больше отнимать ваше время, да и мне уже пора. Надеюсь, что в случае появления любых новостей мы будем телефонировать друг другу или встречаться. Как я уже говорил, без вашего содействия мне будет довольно трудно отыскать убийцу. Всего доброго, господа!

– Честь имею! – ответил Скипетров и велел: – Клим Пантелеевич, проводите, пожалуйста, господина Нагди.

Проходя по коридору консульства, Клим обратился к сыщику:

– Скажите, господин инспектор, а где обычно проводит время Мухаммед Хусейн?

– Да так, на всякий случай.

– Только не вздумайте туда наведываться. Это очень опасно.

– Нет, не беспокойтесь… И ещё одна просьба: не позволите ли взглянуть на паломническую книжку покойного?

Полицейский вынул из кармана кителя серый документ и протянул Ардашеву. Глаза Клима побежали по строчкам: «Сего дня выдано иеродиакону Ферапонту (Благонравову) в Успенской кладбищенской церкви священником Афанасием Семилучевым: билет на поезд (Ставрополь – Одесса) III класса и билет на пароход РОПиТа (Одесса – Александрия) III класса и проездных денег 15 рублей…» «Господи, – с горечью подумал переводчик, – раскошелились точно под расчёт.

Ардашев вернул книжку паломника сыщику, и полицейская пролётка застучала колёсами по мостовой.

Кафе, о котором говорил инспектор Нагди, драгоман нашёл быстро. Он отправился туда в вицмундире и с портфелем, взятым у одного из коллег. Появление европейца, да ещё и в форменной одежде, напоминающей сюртук египетского полицейского, вызвало беспокойство у завсегдатаев заведения, не ладивших с полицией. Десятки глаз, отвлечённых от танца альмей, уставились на вошедшего.