Что же получается? Кто мог туда войти после закрытия, не ломая дверей? Знакомый — раз. Рябцевские дуболомы в форме — два. Кто еще? Кто-нибудь, представившийся старику знакомым его знакомого. Мог его Гершкович впустить? Да пожалуй, что и мог, особенно при наличии заблаговременной телефонной договоренности. Телефончик Матвея Исааковича я своему десантнику, кстати, тоже дал. Так что это у нас будет — три.
Что-то много ниточек сходится на этом Быкове, — подумал он. — Хотя врываться к нему и укладывать мордой в пол, пожалуй, рановато.
Все это может оказаться простым совпадением, помноженным на мой инстинкт самосохранения, каковой инстинкт настоятельно требует найти убийцу, потому что без этого мне хана. Я встречал людей, которые утверждали, что совпадений не бывает. И все они, эти люди, были просто самонадеянные дураки. Все бывает: и совпадения, и судьба, она же карма… Только в данном случае совпадений как-то уж очень много. Словно стоит толпа, и все показывают пальцами — вот, мол, кто украл варенье.
Сроду я толпе не доверял…
Но Быков сейчас — моя единственная зацепка, единственный шанс на то, что хотя бы официальный закон от меня отстанет. Этого Быкова необходимо разъяснить в ближайшее время. Как это сделать? Элементарно, Ватсон. Вы встречаете его на улице и спрашиваете: „Это не вы, случайно, убили Гершковича?“ Звучит, как фраза из еврейского анекдота. Что? Почему я встречаю его на улице? Да потому, что не знаю, где он живет.
Или знаю? Что-то он такое говорил… Что же именно? Ага, нашел.
Хвалил он свое местожительство очень. Перешел дорогу — и в парке. И, опять же, Водный стадион. Вид из окна хороший — деревья, как в лесу, водичка… И: „Штормовка у вас какая серьезная. Настоящий брезент, давно таких не видел“. — „Американская“. — „Привез кто-нибудь?“ — „Ну, что вы. У нас в соседнем доме универмаг, „Водник“ называется, там по дешевке продавали. За три дня размели. Дачников сейчас много. Каждый второй“.
— „Да, дачников стало много…“ Вот так. Так что шанс встретить товарища Быкова на улице все-таки есть. И что? Начни приставать к нему с наводящими вопросами, и он насторожится. Если, конечно, у него рыльце в пушку. А если он тут ни при чем и все это только домыслы? Хорошо бы, кабы так, да что-то не верится!»
Илларион выбрался, наконец, из паутины переулков и, попав на оживленную улицу, свернул направо и прибавил газу, вливаясь в транспортный поток.
