Ветви их свисали вниз, касаясь крыши фургона, и слегка поглаживали пыльные борта, когда насыщенный запахами летней ночи ветерок шевелил их, заставляя трепетать зубчатые листья.
Мужчина, сидевший за рулем «шестерки», два раза мигнул фарами и погасил их совсем. В кабине мебельного фургона открылась дверца, и оттуда выпрыгнул водитель. Был он молод, коренаст и коротко стрижен, а под белой футболкой даже в темноте легко угадывались рельефные бугры мышц. Шагая, несмотря на внушающую уважение комплекцию, легко и даже грациозно, он подошел к легковушке.
Водитель вышел ему навстречу, и они обменялись рукопожатием.
После этого, по-прежнему не говоря ни слова, они подошли к заднему борту фургона, и тот, что был помоложе, открыл дверь. В тускло освещенном кузове сидели десять человек, чем-то неуловимо похожих друг на друга и на водителя фургона. Некоторые дремали, кто-то курил, пуская дым в отдушину под потолком. Когда дверь открылась, дремавшие моментально открыли глаза, а тот, что курил, придавил окурок каблуком.
Десять внимательных лиц повернулись к пришедшим, и десять пар глаз уставились на них.
Водитель «жигулей» что-то негромко сказал. Видимо, это была шутка, потому что все засмеялись, но тоже негромко, вполголоса. Потом он заговорил снова, и все лица сделались серьезными. Выслушав инструкции, пассажиры, мебельного фургона без суеты выгрузились на дорогу и в полной тишине двинулись в ту сторону, где, невидимая отсюда, стояла на холме обнесенная бетонным забором дача.
С ними отправились и два пассажира «жигулей», предварительно обмотав запястья своего водителя веревкой и усадив его на заднее сиденье. Место водителя «шестерки» занял один из его недавних пассажиров, одетый в милицейский китель с капитанскими погонами.
Некоторое время «жигули» стояли на месте. Со стороны могло показаться, что в них никого нет — сидевшие в машине не шевелились и не разговаривали, поскольку говорить им было не о чем. Выждав уговоренные пятнадцать минут, тот, что сидел на заднем сиденье со связанными руками, сказал:
— Поехали.
"
"Человек в капитанских погонах молча завел двигатель. Его длинный, слегка искривленный нос покрылся бисеринками пота, хотя ночь была прохладной. Сидевшему на заднем сиденье Забродову было хорошо видно, как перекатываются желваки на скулах капитана.
Мягко шурша шинами по гладкому асфальту, автомобиль подкатил к воротам, и отраженный свет фар заиграл на их лоснящейся черной поверхности.
