Его взгляд медленно перекатывался по тексту до тех пор, пока Катрин не прочитала его мысли:
«Это не мой язык, я не понимаю».
«Очень жаль», – девочка захлопнула манускрипт и собралась идти дальше.
«Я знаю того, кто сможет прочесть!» – донеслось, когда она свернула за угол.
Девочка остановилась.
«Помоги мне, и я отведу тебя к тому, кто прочтёт».
Катрин вернулась и присела на корточки напротив Ао, лицо которого уже успело посинеть. Он держался из последних сил, стараясь не потерять сознание.
«Говори!»
«Помоги мне!»
«С чего бы мне тебе помогать? Ты хотел меня убить!»
«Тогда разбирайся сама со своей книгой», – Ао закатил глаза и уронил голову на плечо.
Какую помощь могла оказать Катрин? Только позволить Ао забрать часть её жизненной силы. Но это было слишком, даже учитывая, что он был полностью под её контролем.
«Надо оставить эту тварь подыхать и бежать дальше, вот что нужно делать. Голос сказал идти в гостиницу. Только там спасение, только там можно набраться сил. Но чем же платить?»
Девочка подумала о книге – в данный момент это был единственный аккумулятор в её руках, единственная ценная вещь, которой она могла бы расплатиться за спокойный сон и еду.
Есть и спать хотелось больше всего на свете. Катрин отдала бы всё за то, чтобы расслабиться и перестать думать о выживании, но книгу отдавать она не имела права. Девочка смотрела на полуживое тело.
«Ао сделает всё ради жизненной энергии, он убьет за неё».
Маленькая ведьма подошла к своему обидчику. Его грудь ещё вздымалась, лёгкие качали воздух.
Катрин протянула руку под сломанный в нескольких местах уродливый нос Ао. Тот не двигался. Тогда Катрин дала ему мощную пощёчину, от которой ладонь заныла.
– Давай уже, тяни! – крикнула Катрин.
Даже не зная языка, Ао понял смысл этих слов и принялся за дело. Ноздри его раздувались, как меха́ аккордеона. Грудь начала подниматься быстрей, наполняясь чужой жизнью. Сотни вен пульсировали и синели сквозь худую белую кожу. Ао открыл глаза. Он хотел сделать ещё одну затяжку, но Катрин убрала руку.
«Еще!»
«Закатай губу! Сначала ты поможешь мне, а после я решу, что с тобой делать», – передала Катрин свои мысли и жестом приказала Ао встать.
Получеловек с трудом поднялся и, покачиваясь, побрёл вглубь переулка, который с каждым шагом становился всё у́же. Катрин шагала следом за ним, оборачиваясь на каждый шорох и держа наготове обнажённый серп. Солнце окончательно поднялось над рынком, улицы оживали и наполнялись звуками дневной суеты.
